February 26th, 2016

promo niktoinikak декабрь 8, 2016 21:29 1
Buy for 10 tokens

Старый разговор на чесспро. Ослик процитировал Щербу:

"Из проделанного лингвистического анализа следует совершенно недвусмысленно, что сущность стихотворения Гейне сводится к тому, что некий мужчина, скованный по рукам и по ногам внешними обстоятельствами, стремится к недоступной для него и тоже находящейся в тяжелом заточении женщине, а сущность стихотворения Лермонтова – к тому, что некое одинокое существо благодушно мечтает о каком-то далеком, прекрасном и тоже одиноком существе."
Против выступили Пиррон:

"Кто ж это так Гейне и Лермонтова-то опошлил? Голову надо отрывать за такой лингвистический анализ".
"Не могу я, Вова 17, разумно и уравновешенно обсуждать то, что меня бесит.... Стихотворение Лермонтова( отвлечемся простоты ради от того, что это перевод) меня потрясло. Если бы я мог адекватно выразить впечатление, которое оно на меня произвело, я был бы конгениальным Лермонтову поэтом. Но, увы... Не имея лермонтовского дара, я реагирую на такие - абсолютные - поэтические достижения благоговейным молчанием. Я, затаив дыхание, созерцаю это стихотворение, исполненный бесконечной благодарности за то, что оно существует. И вдруг в священную тишину вонзается скрипучий самодовольный голосок:"Сущность стихотворения Лермонтова,-объявляет он,- в том, что некое одинокое существо благодушно мечтает о другом существе, не менее одиноком". В этот момент мне вспоминается известный довлатовский анекдот о драке Битова с Вознесенским:"Ну скажите, ну как я мог его не ударить?!"

и я:

"Щерба имхо замахивается не по рангу. "искусство - напоминание о гармониях, недоступных систематическому анализу". Вроде он верно всё говорит, но вот я слышу не благодушное настроение, а щемящую тоску. Почему - мне не надо обьяснений, даже если они и м б даны(в чём я сомневаюсь).
Точно также Чехов, Лимонов, Довлатов одинаково изображают грязных и мелких людей, но почему я слышу: "Так нельзя жить" у Чехова, ""Я человек, прошу, меня любите" у Довлатова, "Все вы дерьмо, а я - лучезарный гений" у Лимонова? Потому что это - искусство.
И точно так где в этих 4-х строчках

Ты не нравишься мне, ты не нравишься
Не понравишься даже тогда
Если вдруг ты внезапно поправишься
И не будешь так страшно худа

трагедия, которуя я так явственно слышу?

Или сложное чувство, которое не могу даже описать - смесь недоумения, тоски, неустроеннности в иртеньевском:

Меня спросили на иврите: "Вы на иврите говорите?"
А я в ответ - на чистом идиш:
"Ты чё, в натуре? Сам не видишь?"

20 минут

Тесное ущелье в Карпатах. Узкая дорога.
Слева пропасть.
Справа отвесный склон.
2-м встречным машинам не разьехаться.
Единственная дорога, ведущая на передовую.
Заглох мотор моей машины.
Шофёр вылез, поднял капот
и стал копаться в моторе.
Я тоже вылез
и, неторопливо щурясь
от белого ослепительного солнца,
лениво закурил...
Уже через 20 минут образовался хвост
длиной километров в 5...
Это были танки, бронетранспортёры,
'Катюши', бензозаправщики,
грузовики со снарядами, орудия, легковые машины,
замурзанные лошади обозников,
походные кухни,
облупленные санитарные автобусы...
Танкисты, с частливо потягиваясь,
не спеша вылезали из люков,
с удовольствием разваливались на броне.
Некоторые были в трофейных жилетах
поверх гимнастёрок,
на некоторых были для чудачества
'цивильные' фетровые шляпы.
Шофёры усаживались на обочине.
Внизу была пропасть.
Где-то шумела река...
Вдруг впереди раздался громкий голос, -
кто-то возмущался, грозил, сердился.
Я мгновенно подскочил и увидел генерaла
в кожаном жёлтом реглане
стоящего около своего 'виллиса'.
- Расстреляю_ кричал генерал. --
Кто старший?
Кто тут отвечает за эту машину? -
Я застыл вытянувшись,
держа руку у козырька.
- Расстреляю! - кричал побагровевший генерал и cxватился за кобуру.
Генерал ехал с передовой.
20 минут,
как туда прекратился всякий доступ.
Я закупорил единственную дорогу.
- Если через 5 минут не освободишь путь,
машину сбросим вниз.
А тебя - расстреляю! -
Я понял, что это не пустая угроза.
Кто-то в толпе заметил,
что это командующий артиллерией
соседнего фронта.
Положение на передовой было серьёзным.
Я подошёл к сидящим у обочины,
к лежащим на броне,
к облокотившимся о борта машин...
- Ребята, - сказал я с бледной натянутой улыбкой, -
давайте сдвинем в сторону... -
Никто и не пошевелился.
Солнце побеждало.
Всё же, выждав,
несколько человек вразвалку подошло,
преувеличенно кряхтя и матерясь.
Наконец машина застыла,
полувися над краем пропасти.
- Младший лейтенант! -
Я услышал опять генеральский голос.
С рукой у козырька я подбежал
и доложил об исполнении.
- То-то, - сказал отдуваясь генерал -
Фамилия? -
Очень высокий, сравнительно молодой, холёный,
с ничего не выражающими глазами,
генерал держал блокнот:
- Безобразие! С какого фронта?
- с 4-ого Украинского.
- Всё, всё расскажу Ерёменко, - обиженным, тонким голосом ябедника
выкрикнул генерал. -
Всё расскажу про тебя Андрею Ивановичу!.. -
Так, как будто командующий фронтом
знал меня лично
и я с ним каждый день виделся.

1977

Пушкин и Свобода +

Когда за городом, задумчив, я брожу
И на публичное кладбище захожу,
Решетки, столбики, нарядные гробницы,
Под коими гниют все мертвецы столицы,
В болоте кое-как стесненные рядком,
Как гости жадные за нищенским столом,
Купцов, чиновников усопших мавзолеи,
Дешевого резца нелепые затеи,
Над ними надписи и в прозе и в стихах
О добродетелях, о службе и чинах;
По старом рогаче вдовицы плач амурный,
Ворами со столбов отвинченные урны,
Могилы склизкие, которы также тут
Зеваючи жильцов к себе на утро ждут,-
Такие смутные мне мысли всё наводит,
Что злое на меня уныние находит.
Хоть плюнуть да бежать...
Но как же любо мне
Осеннею порой, в вечерней тишине,
В деревне посещать кладбище родовое,
Где дремлют мертвые в торжественном покое.
Там неукрашенным могилам есть простор;
К ним ночью темною не лезет бледный вор;
Близ камней вековых, покрытых желтым мохом,
Проходит селянин с молитвой и со вздохом;
На место праздных урн и мелких пирамид,
Безносых гениев, растрепанных харит
Стоит широко дуб над важными гробами,
Колеблясь и шумя...

1836