March 16th, 2016

Ответ Маиру на его замечание о Толстом.

Я не вижу в художественных произведениях Толстого морализаторства(за некоторыми исключениями - например Народные рассказы, где это прямо цель - но и они в большинстве шедевры), т е натужного вывода: "Как полезно вести себя хорошо, и ой как вредно - плохо". Мораль выводится читателем - сама по себе - в меру его разумения. Мне в детстве наоборот, было странно что нет осуждения плохих, воздаяния хорошим, что не осуждён тупой "хорошист" Николенька, блядина Наташа :-), в жалком виде показана Соня.
Самое яркое д-во отсутствия морализаторства - восторги многих об Анне Карениной(персонаже). Когда несколько лет назад Воронцова написала прекрасную статью, просто на фактах показывающую, что Анна написана Толстым бездушной капризной тварью, никого - даже и себя - не любящей, предавшей и продавшей всех вокруг, а в конце концов и себя, и облила заслуженным презрением Набокова и Довлатова, вещающих о высокодуховной Анне(что, казалось бы, возможно только спьяну) - какой поднялся вопль мерзавцев и недоумков, поливающих Воронцову грязью за констатацию несоменных фактов :-) Всё потому, что у ЛН просто нет морализаторства как класса. Он пишет жизнь - такой, какая она есть. Нет ни очернения, ни подсветления. Ближайшие соперники-соратники в правдивости - Бальзак и Чехов - далеко за флагом.
Главная заслуга ЛН - после него больше не нужен доктор ухо-глаз - который был необходим читателям худлита до Толстого.
И есть конкретный текст, произведший этот переворот в художественной литературе. Привожу цитату.
"Во время проезда маршала пленные сбились в кучу, и Пьер увидал
Каратаева, которого он не видал еще в нынешнее утро. Каратаев в своей шинельке сидел, прислонившись к березе. В лице его, кроме выражения вчерашнего радостного умиления при рассказе о безвинном страдании купца, светилось еще выражение тихой торжественности.
Каратаев смотрел на Пьера своими добрыми, круглыми глазами, подернутыми теперь слезою, и, видимо, подзывал его к себе, хотел сказать что-то. Но Пьеру слишком страшно было за себя. Он сделал так, как будто не видал его взгляда, и поспешно отошел.
Когда пленные опять тронулись, Пьер оглянулся назад. Каратаев сидел на краю дороги, у березы; и два француза что-то говорили над ним. Пьер не оглядывался больше. Он шел, прихрамывая, в гору.
Сзади, с того места, где сидел Каратаев, послышался выстрел. Пьер слышал явственно этот выстрел, но в то же мгновение, как он услыхал его, Пьер вспомнил, что он не кончил еще начатое перед проездом маршала вычисление о том, сколько переходов оставалось до Смоленска. И он стал считать. Два французские солдата, из которых один держал в руке снятое, дымящееся ружье, пробежали мимо Пьера. Они оба были бледны, и в выражении их лиц -- один из них робко взглянул на Пьера -- было что-то похожее на то, что
он видел в молодом солдате на казни. Пьер посмотрел на солдата и вспомнил о том, как этот солдат третьего дня сжег, высушивая на костре, свою рубаху и как смеялись над ним.
Собака завыла сзади, с того места, где сидел Каратаев. "Экая дура, о чем она воет?" -- подумал Пьер."
До этого была одна литература. После этого отрывка - совершенно другая, новая, в которой можно говорить всё, и так, как оно есть. До этого боялись. Толстой показал, что можно и не бояться. :-)
И добавлю, что технически ЛН стоит на недосягаемой высоте - что, видимо, и определяет столь высокую его оценку профессионалами - от Тургенева, Гончарова, Достоевского - до Чехова, Короленко, Джойса, Хэмингуэя. Придурка и мудака Логинова в расчёт не берём - ну какой из этого дебила профи(хотя он видимо был хороший учитель). Хотя нельзя не отметить, что новые и новые поколения мудаков открывают для себя с востогом дебильный памфлет мудозвона о Толстом. Ну, если человек мудак .... :-(
Конечно, язык ЛН как правило не образец красоты(до этого он иногда доходит в публицистике, имхо). Его цель другая. Его "корявость" намеренная - с её помощью ЛН достигает совершенно фантастической изобразительности - абзац - и видишь живого человека, со всем его прошлым, да и будущим. Это невероятное чудо. Отметим также то, на что указал Короленко:
обычно писатель ярко выписывает 2-3 главных персонажа, а остальные даны схематично; причина проста - не хватает фантазии - силы воображения. Фантазия Толстого безгранична, не уступает фантазии величайших физиков и математиков. Десятки живых героев, мощные реки повествования текут легко и свободно, сходясь и расходясь совершенно естественно.
promo niktoinikak december 8, 2016 21:29 1
Buy for 10 tokens

Межиров

Начинаю публиковать Избранное Межирова в моём ЖЖ. В отличие от олимпийски спокойного, о чём бы они говорил Винокурова(тому была причина: Винокуров был гипертоник, волноваться ему было крайне вредно :-) ) Межиров - воплощение Достоевщины. И в жизни и в творчестве. Дёрганый, рваный. Великолепно читал свои стихи, с потрясающим напором и страстью. Начнём.

Все разошлись и вновь пришли,
Опять уйдут, займутся делом.
А я ото всего вдали,
С тобою в доме опустелом.

Событья прожитого дня,
И очереди у киоска,
И вести траурной полоска -
Не существуют для меня.

А я не знаю ничего,
И ничего не понимаю,
И только губы прижимаю
К подолу платья твоего.