May 14th, 2016

ПРОЩАНИЕ С ЮШИНЫМ

Веют страхи, веют страхи
Над твоею головой

Как обстоят дела с семьёй и домом?

Жизнь зиждилась на мяснике знакомом,
На Юшине, который был поэт,
Идиллий выразитель деревенских
И вырезатель мяса для котлет –
Предмета вечных вожделений женских.

Он был из обездоленных.
Но это
Врагом земли не сделало поэта, –
Имея в Подмосковье огород,
Выращивал приятные закуски,
Чтоб всё-таки закусывал народ,
Уж если стаканами пьёт, по-русски.

Он сочинял стихи, точнее песенки,
В них вкладывая опыт свой и пыл, –
Прямые строчки, безо всякой лесенки, –
Но очень Маяковского любил.

Пока из мяса жарились котлеты,
Он сочинял припевы и куплеты,
В них вкладывая пыл и опыт свой, –
Как по деревне, в шёлковой рубахе,
Гуляет парень и как веют страхи
Над девушкиной бедной головой.

Питая до отмеренного часа
И вечный дух и временную плоть,
Промеж Парнаса и парного мяса
Он перепутье смог перебороть.

И песенки его поет поныне
В голубовато-белом палантине,
Своим прекрасным голосом навзрыд,
Одна из карамзинских аонид.

Как обстоят дела с семьёй и домом?

Мороженое мясо в горле комом.
Жизнь зиждилась на том, что был знаком
Через чужих знакомых с мясником,
Который был поэт... Не отпевали...
И неизвестно кто похоронил,
Кто мертвые глаза ему закрыл.

Обедаю теперь в «Национале»,
В тени лиловой врубелевских крыл
(Конечно, это выдумка, не боле, –
Тем более они на «Метрополе»,
Да и не крылья, да и цвет иной,
Да и не всё ль равно, в какой пивной).

Бушуют калориферы при входе
В «Националь». Не слишком людно вроде,
Но нет местов. Свободных нету мест,
Пока обеда своего не съест
Симпозиум, конгресс и прочий съезд.

Доел. И наступила пересменка
Вкушающих посменно от щедрот,
Над новыми клиентами плывёт
Шумок несуществующего сленга.

Кайфующая неомолодёжь, –
Коллеги, второгодники-плейбои,
В джинсовое одеты, в голубое,
Хотя повырастали из одёж
Над пропастью во ржи (при чём тут рожь)...

Они сидят расслабленно-сутуло,
У каждого под задницей два стула,
Два стула, различимые легко:
Один – купеческое рококо,
Другой – модерн, вертящееся что-то
Над пропастью во ржи (при чём тут рожь), –
И всё же это пропасть – пропасть всё ж,
Засасывающая, как болото.

И все они сидят – родные сплошь
И в то же время – целиком чужие.

Я понимаю это не впервые
И шарю взглядом. Рядом, через стол,
Турист немецкий «битте» произносит
И по-немецки рюмку шнапса просит.

Он хмур и стар. И взгляд его тяжёл.
И шрам глубокий на лице помятом.

Ну да, конечно, он ведь был солдатом
И мог меня голодного убить
Под Ленинградом –
И опять мы рядом –
За что, скажите, мне его любить?

Мы долго так друг друга убивали.
Что я невольно ощущаю вдруг,
Что этот немец в этой людной зале
Едва ли не единственный, едва ли
Не самый близкий изо всех вокруг.

Перегорело всё и перетлело.
И потому совсем не в этом дело,
Как близок он – как враг или как друг.

Ну, а тебе да будет пухом, Юшин,
Твоя земля. Вовек не бысть разрушен
Храм духа твоего. Душа поёт!
И, пребывая в безымянной славе,
Ты до сих пор звучишь по всей державе,
Не предъявляя за котлеты счёт.

1971
promo niktoinikak december 8, 2016 21:29 1
Buy for 10 tokens

Билл и Стив нам пример и образец.

Пример и образец того, что люди своими идеями и трудом реально изменили мир в том направлении, который хотели. Лично моя деятельность в Сети(при всей несоизмеримости маштабов и практически нулевой роли собственного творчества - но всё же имхо не совсем нулевой - я честно думаю над реальными вопросами и потому иногда мои мысли оригинальны, хотя, конечно, крайне редко) имеет целью тоже самое. Я пропагандирую то, что мне представляется достойным внимания и известности - красотой, необычностью, важностью. И я верю, что эта деятельность осмыслена - т е её влияние не равно нулю.