May 12th, 2021

Блок

Превратила всё в шутку сначала,
Поняла - принялась укорять,
Головою красивой качала,
Стала слезы платком вытирать.

И, зубами дразня, хохотала,
Неожиданно всё позабыв.
Вдруг припомнила всё - зарыдала,
Десять шпилек на стол уронив.

Подурнела, пошла, обернулась,
Воротилась, чего-то ждала,
Проклинала, спиной повернулась
И, должно быть, навеки ушла...

Что ж, пора приниматься за дело,
За старинное дело свое. -
Неужели и жизнь отшумела,
Отшумела, как платье твое?

29 февраля 1916
promo niktoinikak december 8, 2016 21:29 1
Buy for 10 tokens

Позор русофобу Адону!

https://xaxam.livejournal.com/1431837.html
Он сделал вид, что не заметил эпохальный прорыв, сделанный российскими учёными, новую веху в математике и науке вообще!

"РФПИ: «Спутник V» помог Симландии стать первой страной в Европе, победившей коронавирус

Использование российской вакцины «Спутник V» помогло властям Симландии победить коронавирус, сообщили в Российском фонде прямых инвестиций, который участвовал в разработке препарата. Уровень заражения удалось свести до нуля.

"На пике в начале апреля уровень инфицирования в Симландии составлял порядка 250 случаев в неделю, при этом с 4 мая в стране не зафиксировано ни одного нового случая заражения коронавирусом. Таким образом, показатель среднедневного инфицирования сократился в 250 раз», — говорится в сообщении пресс-службы фонда. "

До сих пор никто не знал, что будет, если число разделить на нуль! Товарищи, правда в частном случае - решили эту задачу! Требyю номинацию на Филдсовскую премию!

"Благословляю тебя, тюрьма"(Солженицын)

"Папа был раньше победительным джентльменом на гребне удачи, еще до переезда в Москву он ходил с тросточкой, воплощая свое представление о внешней стороне джентльменства, в нем правили бал воля, уверенность в себе, твердость характера, свою принадлежность к советскому истеблишменту он воспринимал как неотъемлемую часть самой жизни. Все в нем было положительным, жизнеутверждающим, просветляющим.

......

А когда папа вернулся из тюрьмы, он всю свою жесткость и твердость потерял. В нем лучезарно улыбалась миру уравновешенная мягкость, тонкое понимание человеческого несовершенства, в его глазах неизменно теплилось доброе, щедрое, умиротворяющее прощение. Он выжил как личность, отбросив установку на общественный авторитет, как сношенную вещь, как ветошь."

У Солженицына - не ирония, а именно описание благотворного воздействия тюрьмы - хотя несколько в ином плане чем у Опарина. Можно ещё вспомнить "Мои темницы". Вот рецензия Пушкина(правда не на неё, а на другую книгу Пеллико):
"На днях выйдет из печати новый перевод книги «Dei doveri degli uomini», сочинения славного Сильвио Пеллико.
Есть книга, коей каждое слово истолковано, объяснено, проповедано во всех концах земли, применено ко всевозможным обстоятельствам жизни и происшествиям мира; из коей нельзя повторить ни единого выражения, которого не знали бы все наизусть, которое не было бы уже пословицею народов; она не заключает уже для нас ничего неизвестного; но книга сия называется Евангелием,– и такова ее вечно новая прелесть, что если мы, пресыщенные миром или удрученные унынием, случайно откроем ее, то уже не в силах противиться ее сладостному увлечению и погружаемся духом в ее божественное красноречие.

И не всуе, собираясь сказать несколько слов о книге кроткого страдальца, дерзнули мы упомянуть о божественном Евангелии: мало было избранных (даже между первоначальными пастырями церкви), которые бы в своих творениях приближились кротостию духа, сладостию красноречия и младенческою простотою сердца к проповеди небесного учителя.

В позднейшие времена неизвестный творец книги "О подражании Иисусу Христу», Фенелон и Сильвио Пеллико в высшей степени принадлежат к сим избранным, которых ангел господний приветствовал именем человеков благоволения.

Сильвио Пеллико десять лет провел в разных темницах и, получа свободу, издал свои записки. Изумление было всеобщее: ждали жалоб, напитанных горечью, – прочли умилительные размышления, исполненные ясного спокойствия, любви и доброжелательства.

Признаемся в нашем суетном зломыслии. Читая сии записки, где ни разу не вырывается из-под пера несчастного узника выражение нетерпения, упрека или ненависти, мы невольно предполагали скрытое намерение в этой ненарушимой благосклонности ко всем и ко всему; эта умеренность казалась нам искусством. И, восхищаясь писателем, мы укоряли человека в неискренности. Книга «Dei doveri» устыдила нас и разрешила нам тайну прекрасной души, тайну человека-христианина.

Сказав, какую книгу напомнило нам сочинение Сильвио Пеллико, мы ничего более не можем и не должны прибавить к похвале нашей."