September 11th, 2021

NATÜRLICH

Утомленный то скукой, то злостью,
я на солнце улегся пластом,
упираясь затылочной костью
в Велемира увесистый том.
Совершали букашки набеги,
было жарко и болконскиймо,
и тогда мне кузнечик на веки
положил золотое письмо.
Притяжение текста и текста,
их стремление слиться в одно
гонит токи сквозь вязкое тесто,
и вспухает, и бродит оно.
promo niktoinikak december 8, 2016 21:29 1
Buy for 10 tokens

Сонет



Великолепная музыка, прекрасное исполнение.
Но какого хрена этот подлый и убогий подростковый выпендрёж, бессмысленная блевотина слов?!
Нет слов кроме ...

Я как законодатель вкусов в изящных искусствах. А также о тоталитаризме.

http://zavalinka.org/read.php?id=316922

Отрывок из разговора с Карой(по ссылке он полностью):
"Вы собственно сказали следующее: "Вы изображаете из себя крупного знатока и претендуете на роль законодателя вкусов, а Ваш то собственный - невысокого разбора". Я ответил - надеюсь убедительно, что ничего подобного - я и сам признаю недостатки моего вкуса(и примерно в том же отношении, что Вы сказали, хотя я думаю, что степень - меньше, Вы чересчур резки) и никоим образом на роль законодателя вкусов не претендую.
Так на поверхности. Но - с чего возникло само мнение что я претендую на такую роль? Действительно, я иногда высказываюсь о чьём-то дурном вкусе - но только в ответ на агрессию(скажем, сегодняшний диалог с Панургом в СК). Нормально я в принципе не обсуждаю ничьи вкусы(пожалуй, Гумилёв и Асадов - единственое исключение; Романовский же - особая статья, т к мои претензии в данном случае на самом деле к другому), а толко пропагандирую то, что мне кажется заслуживающим внимания. И мне кажется, Ваше понимание возникло из совкового понимания, что право на пропаганду того, что нравится - не есть право каждого, а только отдельных удостоенных личностей. Вот в чём я увидел наследие тоталитаризма".

Я, слава Богу, ни на что не жалуюсь




Э, дорого́й! А мы уже приехали.
Стеною снег, доро́ги замело.
Спешили, вишь, отмеренными вехами,
Надеялись, а всё ж не пронесло.

Недаром отговаривал с поклонами
Хозяин постоялого двора.
Лежали бы на лавках, под иконами,
Иль самовар меняли б, как вчера.

Ну ничего, авось к утру уляжется —
Хотя нам до утра не дотянуть.
В такую пору вряд ли кто отважится,
Разыскивая нас, пуститься в путь.

Родные есть? Жена, детишки малые?
Вдова, конечно, горюшка хлебнёт.
Я, слава Богу, ни на что не жалуюсь,
Меня давно никто уже не ждёт.

Не пропивать меня друзьям-товарищам,
Не выть жене, глаза понаслюня.
И детям у последнего пристанища
Гурьбою не оплакивать меня.

Оно, конечно, кто там виноватее,
Но, просто так судача, не во зло,
Жену любую не поставлю с матерью…
Прости, коль и тебе не повезло.

Ты не гляди, я завистью не маялся,
Обижен не был Богом и людьми.
Жил, как умел, а ежели не справился —
Продашь коней, а деньги — на помин.

Лошадушки самой судьбой подарены.
Не подводили — только и всего.
Я ладил и с евреем, и с татарином,
И не стыдился Бога своего.

На жён чужих с гармоникой не зарился,
У шинкаря рубахи не пропил.
Чтил седину и первым в пояс кланялся.
Социалистов, правда, не любил.

Эх, завертелась юность верхтормашняя
Как этот снег, аж душу леденит.
Прости, Господь, за всё моё вчерашнее,
Прости и ты, и Бог тебя простит.

Ну и погодка, светопредставление!
Так отродясь в России не мело.
Лошадки загрустили без движения,
Стоят и только дышат тяжело.

Возьми тулуп, устройся поудобнее,
Молись, родимый, чтоб буран затих.
А если ждёт кого-то место лобное,
Уж лучше мне, покаявшись, взойти.

Э, дорогой! А мы уже приехали.
Стеною снег, дороги замело.
Спешили лишь отмеренными вехами,
Надеялись, а всё ж не пронесло.


<21 марта 1991>,
г. Печоры