niktoinikak (niktoinikak) wrote,
niktoinikak
niktoinikak

Categories:

"Че Гевара, который хотел перемен"

Находятся бессовестные и/или сумаcшедшие люди, рассказывающие о великих героях и благодетелях кубинского народа Фиделе Кастро и Че Гевара. Вот примеры благодеяний этих тварей.

http://loveread.ec/read_book.php?id=53119&p=34
"он был жив, – вспоминает она. – Он шел вроде бы свободно, без наручников или чего-то такого. Мой дедушка был важной фигурой в провинции на протяжении десятилетий. Наша семья отличилась во всех войнах Кубы за независимость. И это была новостная передача, поэтому какое-то время мы не придавали этому значения. Мы все смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами. Моя бабушка даже приложила руку к груди и возвела глаза к небу, по-видимому, испытав облегчение. Мой дедушка на экране не выглядел испуганным, и не похоже было, что его к чему-то принуждают».

Затем угол камеры изменился, и было видно, что Рохас стоит, подняв руку вверх, и что-то говорит. «Нам потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он стоял перед толстой бетонной стеной. Моя мать нахмурилась. Бабушка прищурилась и наклонилась поближе к телевизору».

Затем камера отъехала назад, угол вновь изменился, и в поле зрения попали винтовки – винтовки, которые указывали на Рохаса.

«Нет! – начала кричать моя мать. – Нет!» Бабушка и мама бросились друг к другу и обнялись. Мой дедушка стоял перед одним из расстрельных отрядов Че! Но – как и следовало ожидать от деда – он отказался завязывать глаза и стоял с палачами лицом к лицу.

Он готовился отдать приказ…»

«Фуэго!» – скомандовал полковник Корнелио Рохас, и дедушка Барбары был застрелен на глазах у всей его семьи. Это было ужасно наглядное убийство. Камера приблизилась, чтобы показать израненную голову и тело, сочащуюся кровь.

«От этого ужасного зрелища моя бабушка рухнула на пол, – вспоминает Барбара. – Мама кричала. Я плакала. Мы бросились к бабушке – помните, моя мама была тогда на шестом месяце беременности. «Проснись! Проснись!» – плакала я, пытаясь заставить бабушку очнуться».

Однако ничего уже нельзя было поделать. С бабушкой Барбары случился сердечный приступ, и вызвало его дьявольское зрелище на кубинском национальном телевидении. Она воссоединилась с мужем, с которым счастливо прожила сорок лет.

«Через несколько минут, – вспоминает Барбара, – у убитой горем матери начались родовые схватки. Ей удалось связаться с некоторыми соседями, и они бросились на помощь. Она родила моего брата, преждевременно, прямо в ее спальне. Тело моей бабушки по-прежнему лежало в гостиной, а окровавленный труп деда лежал у выщербленной пулями стены. До сих пор мы не знаем, где он был похоронен. В братской могиле, думается нам, как и многие другие. Убийца Че Гевара даже не дал нам последнего утешения – похорон, чтобы мы могли поставить крест или принести цветы моему убитому деду… Как можно забыть такое? Эти воспоминания не дают мне покоя до сих пор».

Каридад Мартинес было десять лет в марте 1959 года, когда группа геваровских милисианос ворвалась в их дом с двумя наспех сколоченными деревянными ящиками, по форме едва напоминавшими гробы, и сбросили на пол их скромной гостиной. «Это Хасинто (отец Каридад), – рявкнул бородатый головорез, указывая на один их них. – А это Мануэль (дядя Каридад). И чтоб никаких тут похорон, никакой показушной демонстрации скорби и горя!» Они оглядели посеревших от страха женщин и испуганных детей, за них цеплявшихся, а затем вышли и поехали обратно в Ла-Кабанью, где милый «папа Че» днем ранее радостно наблюдал за казнью отца и дяди Каридад из его любимого окна.

«Наша семья уже никогда не была прежней, – говорит Каридад. Ей сейчас пятьдесят пять, но, вспоминая о событиях тех ужасных дней, она все еще плачет, не скрываясь. – Моя мать превратилась в собственную тень, апатичную и безразличную, и оставалась такой вплоть до самой смерти. Я часто плакала в нашем дворике, забиваясь в самый дальний угол, где никто не мог меня увидеть. Я была маленькой девочкой и боялась, что люди Че вернутся и покарают нас, если увидят меня плачущей».

Публичные расстрелы Гевары служили одной цели – запугивать и устрашать. Убийство Корнелио Рохаса в прямом эфире было первой версией того, на чем позже станут специализироваться в Интернете профессиональные террористы. Тысячи прочих кубинских матерей, дочерей, сестер и бабушек просто удостаивались анонимного телефонного звонка, и безразличный голос в трубке сообщал им, что тела их мужчин – бывших заключенных – теперь находятся на кладбище Колон. Как правило, это были безымянные массовые захоронения. Посетить их и поставить на них крест или цветы означало неминуемое возмездие от головорезов «папы Че».

«У меня и у тысяч других маленьких девочек на Кубе этот аргентинский трус, этот подлый убийца навсегда украл поцелуи и объятия наших отцов, – говорит Барбара Рэйнджел-Рохас. – Когда я вспоминаю о мужественной смерти моих дедушки и дяди, на ум мне неизменно приходят знаменитые слова Че Гевары, которые он выкрикивал, сдаваясь в плен: «Не стреляйте! Я Че! Я стою больше живым, чем мертвым!» И тогда мне хочется истерически смеяться. Хотя нет. Мне все так же, как в детстве, хочется плакать».

Публичное убийство деда Корнелио не было единственным горем семьи Рохас. Два года спустя дядя Барбары, семнадцатилетний Педро, ранее бежавший в США, вернулся на родину и высадился в заливе Кочинос с винтовкой в руках, готовый любой ценой освободить Кубу от Че Гевары.

После трех дней непрерывных боев на этой обреченной земле юный дядя Барбары сходил с ума от жажды и практически бредил; лицо его превратилось в свирепую и отчаянную маску. Офицер ЦРУ по имени Грейстон Линч, который проводил подготовку, подружился с этими людьми и сражался с ними бок о бок. На третий день битвы он оказался на флагманском корабле США в тридцати морских милях от берега. Полученные из Вашингтона сообщения ясно давали понять, что десантников бросили. Ни патронов, ни прикрытия с воздуха, ни подкреплений, ни военно-морской поддержки – ничего этого можно было уже не ждать. Линч был взбешен и удручен. Он радировал своим братьям по оружию и предложил эвакуировать их.

«Никакой эвакуации! – проорал командир Педро Рохас в свой передатчик, в то время как вокруг тысячи четырехсот его покинутых братьев по оружию сжималось кольцо из советских танков и армии коммунистов численностью сорок одна тысяча солдат. – Мы пришли сюда, чтобы сражаться! Здесь мы и останемся!»

«В моих глазах стояли слезы, – вспоминает Линч. – Никогда за все тридцать семь лет моей жизни мне не было так стыдно за мою страну».

Израсходовав последний патрон на этом кровавом пляже, семнадцатилетний Педро Рохас был схвачен и хладнокровно убит наемниками Че Гевары.

«Интеллектуал и ценитель искусства»? Сжигатель книг и вор!

"Одним из первых действий библиофила после захвата Гаваны в 1959 году стало публичное сожжение книг."

"24 января 1959 года в Гаване, прямо напротив улицы 558G в районе Ведадо: по приказу Че Гевары под восторженные крики его сторонников-коммунистов было сожжено три тысячи книг.

«В то время я общался с несколькими иностранными журналистами, жившими в Гаване, – вспоминает Сальвадор Диас-Версон, чьи книги, брошюры и документы были публично сожжены, а офис и библиотека ограблены вооруженными головорезами Че. – Жюль Дюбуа из газеты «Чикаго трибьюн» и Хел Хендрикс из газеты «Майами ньюс» были среди десятков журналистов, вместе с которыми я бродил по остаткам моей разграбленной библиотеки, а после – разбирал то, что осталось от моих книг. Никто из них не придал этому инциденту ни малейшего значения»."
"Сожжение книг нацистами было публичным и театрализованным, это была открытая попытка побудить массы к бесчинству. Йозеф Геббельс и «коричневорубашечники» публично высмеивали фамилии авторов (Эйнштейн, Фрейд, Уэллс) и содержание книг, которые они предавали огню. Мотивы Че Гевары были иными, и они не имели ничего общего с театрализованным зрелищем, устроенным нацистами. Че хотел, чтобы сожжение книг состоялось без свидетелей. Ну а меньше всего Че Гевара и Кастро хотели, чтобы содержимое библиотеки Сальвадора Диаса-Версона стало достоянием общественности.

Диас-Версон, известный кубинский журналист, филолог и в прошлом государственный чиновник, был президентом Кубинской антикоммунистической лиги – частной исследовательской организации. С середины тридцатых годов – часто называемых исследователями «красным десятилетием» – деятельность Лиги была посвящена изучению коммунизма."

http://echo.msk.ru/blog/aillar/1881664-echo/

Число беженцев и эмигрантов из Кубы в период между 1959 и 1993 гг. составило 1 млн. 200 тыс. чел.: https://en.wikipedia.org/wiki/Human_rights_in_Cuba

Численность населения Кубы в 1959 г. – 6,9 млн.чел.

Таким образом, число невоенных жертв режима Кастро в 1959-2005 гг. составило 1,26% от населения Кубы в 1959 г., число беженцев и эмигрантов – 17,4% от тогдашнего населения страны.

Соответствующие пропорции означали бы в приложении:
к нынешнему населению России – убийство 1 млн. 840 тыс.чел., а также бегство из страны в качестве беженцев и эмигрантов 25 млн.чел.;
к населению СССР 1959 г. – убийство 2 млн. 650 тыс.чел., а также бегство из страны в качестве беженцев и эмигрантов 37 млн.чел.
Tags: Свобода, Славные традиции предков, история, мразь
Subscribe
promo niktoinikak december 8, 2016 21:29 1
Buy for 10 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments