niktoinikak (niktoinikak) wrote,
niktoinikak
niktoinikak

Categories:

Смерти нет

http://www.mosyabloko.ru/tareeva-engelina-borisovna




Автобиография

Я родилась 30 мая 1925 года в городе Днепропетровске (тогда Екатеринославе) в семье профессиональных революционеров. Дедушка мой старый искровец (работал в газете «Искра»), бабушка работала вместе с ним в большевистском подполье. Родители участвовали в организации комсомола на Украине, он был организован в 1918 году. В этом году мама стала секретарем райкома комсомола Городского района Днепропетровска.

После гражданской войны родители уехали в Москву учиться, а я осталась в Днепропетровске с няней. В 1929 году я приехала в Москву и в этом же году родился мой брат (Березин Феликс Борисович). Отец окончил философский факультет, защитился и преподавал политэкономию в высшей партийной школе, мама окончила военную химическую академию, получила чин капитана, и вскоре поступила в аспирантуру. В 1935 году отца перевели на работу в Киев. Отец был членом ЦК КП Украины, преподавал, занимался научной работой. В 1937 году он был репрессирован и в том же году расстрелян. Маме не дали защитить готовую диссертацию, исключили из партии, уволили с работы и выселили из квартиры. Маму не репрессировали, а нас с братом не отправили в детский дом для детей врагов народа только потому, что мама догадалась сразу же уехать из Киева. Мы уехали в деревню Карловка Полтавской области, где жил мамин старший брат. Вскоре он тоже был репрессирован, но его сестра – женщина с детьми – в Карловке никого не заинтересовала.

Когда репрессии пошли на убыль вернулись в Киев, где в нашей квартире, которая стала уже коммуналкой, нам дали маленькую комнатку – 9 метров на четверых (с нами жила няня). Маму взяли на работу в библиотеку Киевского университета (где она кончала аспирантуру) и на зарплату библиотекаря она содержала семью из четырёх человек. Мы жили очень бедно, очень трудно, но в сравнении с судьбой наших близких и любимых друзей, сгинувших в репрессиях, мы могли считать, что нам очень повезло – мы были вместе и на свободе. Но мы не радовались. Мы всё время думали об отце и друзьях.

Началась война. Первая бомба этой войны ровно в 4 часа утра упала на Киевскую киностудию возле нашего дома. Из Киева мы эвакуировались одними из последних, пассажирского сообщения уже не было. Но нам повезло – добрые военные взяли нас на бронепоезд, понимая, что если не возьмут, то оставят на верную погибель. Часть пути от Киева до Харькова мы проехали на бронепоезде, затем он повернул к фронту, а мы высадились в голой степи. Кое-как мы добрались до Харькова. От Харькова шли на восток эвакэшелоны, мы эвакуировались в Казахстан (в Западно-Казахстанскую область, посёлок Приуральный Бурлинского района). Там мы работали в колхозе, я стала трактористкой. Работать было тяжело, жить голодно, но страна, которая меня окружала, была для меня совершенно экзотической и удивляла меня и восхищала каждую минуту. Если бы Казахстана не было в моей жизни, она была бы много беднее, я полюбила эту свою третью родину. Я благодарна Казахстану за то, что он принял и дал возможность выжить, а выжили далеко не все. Умерли очень многие не только эвакуированные, но и местные – непосильный труд, голод, холод. А в 1943 году с поздней осенью ещё и мор – эпидемия неизвестной болезни скосила почти сплошь несколько посёлков. Приезжала экспедиция Академии Наук, чтобы исследовать эту эпидемию. Но какие они сделали выводы -мы не знаем. Посёлок Приуральный был диким глухим местом, там не было школы, не было даже радиоточки, многие люди не видели домов выше одного этажа.

В 1944 году я поехала в Бурлин – райцентр, и в тамошней школе экстерном сдала экзамен на аттестат зрелости. Затем я списалась со знаменитым Киевским Политехническим институтом и получила от них приглашение на вступительные экзамены. Без такого приглашения вернуться из эвакуации было невозможно. В 1944 году я уехала в Киев, поступила в вышеуказанный институт на металлургический факультет, получила койку в общежитии и студенческую хлебную карточку. Организовала вызов для мамы. Но проучиться мне удалось лишь один год – мама не могла найти в Киеве ни работу, ни жильё, и ей пришлось уехать в Западную Украину в город Станислав (ныне Ивано-Франковск). Я тоже приехала в Станислав. Мама работала там завлабораторией на спиртоводочном комбинате, я работала сначала в областной библиотеке, а затем в армейской газете («За счастье родины») 38-й армии прикарпатского военного округа. Брат поступил учиться в мединститут. В это время началось известное «дело врачей».

Мой брат был на третьем курсе и его обвинили в чём-то, чего мы и понять толком не могли. Его исключили из института, у нас был обыск как в 1937 году и как тогда жгли письма, фотографии и кое-какие книги, чтобы не подставить друзей. Мы ждали ареста о котором нас предупредили, но брат, сдав после третьего курса полулекарские экзамены, нанялся работать фельдшером в эшелон, который вывозил гуцулов на Дальний Восток. Так надеялись справиться с бендеровским движением. Брат доехал до самого Тихого океана, тщательно следя, чтобы у депортируемых была свежая вода и по возможности санитарные условия. После смерти Сталина, когда «дело врачей» объявили сфальсифицированном, брат восстановился в институте, стал доктором наук, профессором, автором книг – известным учёным в своей области.

В 1948 году я поехала в Москву и поступила на филологический факультет МГУ. Вышла замуж за однокурсника Тареева Игоря Николаевича. Окончила университет в 1958 году (был большой перерыв на роды, я родила дочь, сейчас она врач). С моей анкетой (дочь репрессированного и еврейка) устроиться на работу в штат я никуда не могла. Были случайные литературные заработки: была внештатным корреспондентом журнала «Вопросы литературы», пыталась сотрудничать с журналами «Театр» и даже «Советская женщина», регулярно публиковалась в журнале «Современная художественная литература за рубежом». В 1965 году поступила на штатную работу — редактором в «Книжную летопись». В 1968 году перешла в ЦНТБ по архитектуре и строительству, где была переводчиком со славянских языков, референтом, и редактором «Реферативного журнала по архитектуре и строительству».

Мои отношения с «Яблоком» складывались следующим образом. В передаче «Взгляд» я увидела Г.А. Явлинского и его команду. Разговор был очень интересным, умный, увлекательный и внушал надежды, которые не оправдались, потому что страна не пошла по пути, который тут, на передаче «Взгляд», обсуждался. Кроме того, этот разговор дал мне понимание создавшейся ситуации, а я была в полной растерянности. С тех пор я стала читать всё, что писал Явлинский и всё, что писали о нём. И всё это мне казалось правильным и привлекательным.

В 2000 году, когда Явлинский баллотировался в президенты, я собирала подписи, ходила по квартирам, однако в партию вступать не собиралась. Я никогда не была членом никакой партии и даже комсомолкой ухитрилась не быть. Но когда разогнали НТВ мне стало как-то не по себе и одиноко. Будто бы повеяло запахом 1937-го года, а у меня очень хороший нюх на этот запах. На защиту НТВ встало только «Яблоко». И я решила вступать в эту партию. Во-первых, чтобы увеличить на единицу количество её членов, во-вторых, если дела пойдут совсем плохо и членов демократической оппозиционной партии будут бесплатно вывозить на восток и северо-восток, я хотела бы поехать с ними. Жаль было бы упустить такое путешествие.

Член Регионального Совета Московского регионального отделения с сентября 2007 года по май 2012 года, продолжаю надеяться, что нам ещё удастся сделать для нашей страны что-нибудь хорошее и важное. Мы – партия будущего, наше время придёт.

Жизнь моя подошла к концу. Я стою на пороге перехода в иной мир и должна честно признаться, что жизнь была прекрасной. Захватывающе интересной, трагической и счастливой, полной проникновения в таинственные глубины и радостного чувства безудержного полёта в беспредельную высь. И всё это было пронизано, погружено в любовь ко всему и ко всем.



К этому замечательному тексту требуются некоторые уточнения. Брата(выдающего медика Феликса Березина(есть ещё выдающися математик и почти ровесник тоже Березин Феликс)) не исключали из института - он благоразумно ушёл сам:

"В 1950 году появились первые слухи о «деле врачей». Сразу после зимней сессии 4-го курса корреспондент областной газеты пришла взять у меня интервью: наша стенгазета была признана лучшей в Станиславской области. Попутно она спросила, что мы думаем о «деле врачей». Меня с детства приучили не допускать никаких компромиссов в идейных спорах. Я ответил, что люди, обвиняемые в намерении уничтожить партийных руководителей, имеют совершенно другую репутацию. Поскольку большинство из них — евреи, это напоминало антисемитскую акцию. Из нашего института стали массово увольняться профессора, в их числе хирург Фисанович, которого студенты любили за интересные лекции и умелую демонстрацию операций. Я высказал мнение, что, если «дело» станет официальным, это будет ошибкой еще и потому, что студенты лишатся лучших наставников. На следующий день меня пригласил секретарь комитета комсомола института, положил передо мной копию докладной, которую моя вчерашняя собеседница направила в обком партии, и спросил: «Ты это говорил или НЕ говорил?» Я имел возможность отказаться от своих слов, но мое мнение с предыдущего дня не изменилось. Я подтвердил сказанное.

Вечером назначили общеинститутское комсомольское собрание, на которое приехал секретарь обкома партии. Он доложил ситуацию и предложил исключить меня из комсомола. Собрание неожиданно возразило: я был примерным комсомольцем, прекрасно учился. После дискуссии мне объявили строгий выговор с занесением в учетную карточку. Ночью мать не спала, ждала обыска, сожгла все книги, которые, с ее точки зрения, могли указывать на мою неблагонадежность, в том числе трехтомную иллюстрированную «Историю еврейского народа».

На следующий день меня вызвали в Первый отдел, где состоялась беседа с майором МГБ. Во время этой беседы я понял, что при любой системе решающее значение имеет личность исполнителя. Офицер позвонил кому-то и сказал: «Ерунда, никакого дела затевать не будем». Он порекомендовал отчислиться из института по семейным обстоятельствам и поступить на работу в эпидемический фонд. Я так и сделал, уже через месяц меня откомандировали в распоряжение медико-санитарного отдела управления МГБ"







Энгелина Тареева
Tags: Бог - единственно реально существующее, Психология, вечное, история, христианство
Subscribe

promo niktoinikak december 8, 2016 21:29 1
Buy for 10 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments